О границах
Которые мы в своём мозгу выстраиваем сами.
Коляда научил меня не бояться своих желаний и позволять себе быть собой.
Приехала на очередной фестиваль Коляды, попросилась на репетицию «Скрипка, бубен и утюг». Спросила, можно ли поснимать. Телефоны тогда ещё не снимали, а у меня был фотоаппарат с видеосъемкой.
- Можно, - сказал Николай Коляда.
Снимала. Обескураженная, спрашиваю, можно ли выложить на ютуб.
- Ничего, что авторские права?
Тогда в театрах запрещали снимать категорически.
- Можно! - сказал Автор.
- Но там много обсценной лексики!
- У меня ВСё можно!
При этом у него были внутренние границы, понимание, где остановиться, зачем он нарушает общепринятые границы приличия. Сестра его Вера говорила, что их растили строго.
Он умел спровоцировать зрителя на открытую эмоцию. Через возмущение, в том числе. Равнодушных почти не было. Любовь или отвращение. «У него же ни одна сцена не проработана», - так о его спектаклях говорили именитые режиссёры, уходившие в антракте. Коляде передавали.
Проработано всё было до мелочей, просто не так, как принято. Вне правил.
Самое важное у Коляды происходит во втором акте, когда в возмущённый или недоумевающий мозг внедряется твоя душа, память детства, вызывающе наивные, почти примитивные образы в лоб. Буквально прочитанный текст, привлечение внимания к слову, к мысли, к музыке текста, наслаждение смыслами, которые Коляде удавалось увидеть или придать - это считывали зрители, готовые доверяться, открывать свои чувства. Люди с корочкой на душе уходили недовольные, не разжевали им символы, знаки, обделили загадками. Не понял сами а виноват Коляда? Что только не писали "критикессы в пончо", как тогда Николай обобщал таких "авторесс/авторок" по образу той, что задела его особенно больно. Противоядие от укусов критикесс он выработает гораздо позже, чисто русское "пошли все на..."
«У меня можно все». Он верил, что можно. И шёл вперёд, не слушая мосек, облаивающих слона.
Поэтому побеждал.
В те годы я сняла несколько спектаклей Коляды “Амиго», «Мертвые души», «Ба». На тот фотоаппарат. Садились аккумуляторы, снимала на нескольких спектаклях, даже с разными артистами в одной роли. Кто-то попадал, высказывал мнение, мол плохо снято. Но телевидение брезговало снимать, телефонов с хорошими камерами не было, чем богаты, как говорится, тем и рады.
Позже спектакли Коляды снимал журналист «Российской газеты» Валерий Кичин. У него качество видео лучше.
Но «Амиго» теперь живет только в моей не лучшего качества записи на Ютуб, к которому доступа у меня уже нет.
Я так жалею, что нет записей спектаклей Коляды по его ранним пьесам. «Нежность», с которой я начала узнавать Коляда-театр, «Букет», «Тутанхамон» (кажется, и его записывала?), «Землемер».
А какой был спектакль «Птица Феникс»! Тамара Зимина и Сергей Фёдоров играли так, что я замирала от красоты! Гениальные артисты! Может быть, стоит восстановить в память о Коляде, пока артисты помнят?
Вспоминаю и думаю, какая я счастливая, что все это видела.
В очереди на прощание перед нами стояла женщина, видевшая Коляду ещё Лариосиком, который притягивал внимание зала абсолютной естественностью. Ещё более счастливая, чем я.
Он был во всем настоящий. В гневе, в радости, в любви.
Спаси Бог Коляду!
Коляда научил меня не бояться своих желаний и позволять себе быть собой.
Приехала на очередной фестиваль Коляды, попросилась на репетицию «Скрипка, бубен и утюг». Спросила, можно ли поснимать. Телефоны тогда ещё не снимали, а у меня был фотоаппарат с видеосъемкой.
- Можно, - сказал Николай Коляда.
Снимала. Обескураженная, спрашиваю, можно ли выложить на ютуб.
- Ничего, что авторские права?
Тогда в театрах запрещали снимать категорически.
- Можно! - сказал Автор.
- Но там много обсценной лексики!
- У меня ВСё можно!
При этом у него были внутренние границы, понимание, где остановиться, зачем он нарушает общепринятые границы приличия. Сестра его Вера говорила, что их растили строго.
Он умел спровоцировать зрителя на открытую эмоцию. Через возмущение, в том числе. Равнодушных почти не было. Любовь или отвращение. «У него же ни одна сцена не проработана», - так о его спектаклях говорили именитые режиссёры, уходившие в антракте. Коляде передавали.
Проработано всё было до мелочей, просто не так, как принято. Вне правил.
Самое важное у Коляды происходит во втором акте, когда в возмущённый или недоумевающий мозг внедряется твоя душа, память детства, вызывающе наивные, почти примитивные образы в лоб. Буквально прочитанный текст, привлечение внимания к слову, к мысли, к музыке текста, наслаждение смыслами, которые Коляде удавалось увидеть или придать - это считывали зрители, готовые доверяться, открывать свои чувства. Люди с корочкой на душе уходили недовольные, не разжевали им символы, знаки, обделили загадками. Не понял сами а виноват Коляда? Что только не писали "критикессы в пончо", как тогда Николай обобщал таких "авторесс/авторок" по образу той, что задела его особенно больно. Противоядие от укусов критикесс он выработает гораздо позже, чисто русское "пошли все на..."
«У меня можно все». Он верил, что можно. И шёл вперёд, не слушая мосек, облаивающих слона.
Поэтому побеждал.
В те годы я сняла несколько спектаклей Коляды “Амиго», «Мертвые души», «Ба». На тот фотоаппарат. Садились аккумуляторы, снимала на нескольких спектаклях, даже с разными артистами в одной роли. Кто-то попадал, высказывал мнение, мол плохо снято. Но телевидение брезговало снимать, телефонов с хорошими камерами не было, чем богаты, как говорится, тем и рады.
Позже спектакли Коляды снимал журналист «Российской газеты» Валерий Кичин. У него качество видео лучше.
Но «Амиго» теперь живет только в моей не лучшего качества записи на Ютуб, к которому доступа у меня уже нет.
Я так жалею, что нет записей спектаклей Коляды по его ранним пьесам. «Нежность», с которой я начала узнавать Коляда-театр, «Букет», «Тутанхамон» (кажется, и его записывала?), «Землемер».
А какой был спектакль «Птица Феникс»! Тамара Зимина и Сергей Фёдоров играли так, что я замирала от красоты! Гениальные артисты! Может быть, стоит восстановить в память о Коляде, пока артисты помнят?
Вспоминаю и думаю, какая я счастливая, что все это видела.
В очереди на прощание перед нами стояла женщина, видевшая Коляду ещё Лариосиком, который притягивал внимание зала абсолютной естественностью. Ещё более счастливая, чем я.
Он был во всем настоящий. В гневе, в радости, в любви.
Спаси Бог Коляду!